Библиотека в кармане -русские авторы


                

Абрамов Александр Сергей Артём - Новый Аладдин


АЛЕКСАНДР АБРАМОВ, СЕРГЕЙ АБРАМОВ
НОВЫЙ АЛАДДИН
КОЛДОВСКАЯ РОЩА. БРАСЛЕТ-НЕВИДИМКА
Озеров оглянулся. Директор школы остановился на краю оврага, поросшего
ядовито-зеленой осокой.
- Сворачивай, - сказал он. - Махнем через овраг, а там напрямик к
поселку.
- А если рощей? - спросил Озеров, указывая на березовую рощицу,
подсвеченную солнцем, как на пейзажах Куинджи.
Директор поморщился.
- Не люблю я ее. Орешник кругом разросся, зараза. По лицу ветки хлещут.
Озеров почему-то подумал, что дело не в орешнике.
- А мне нравится, - сказал он.
- Брось. Знаешь, как ее в поселке прозвали? Колдовская роща! Чепуха,
конечно, суеверие. А все-таки странные штучки творятся в этом орешнике. В
апреле, например, когда еще почки не набухли и лес насквозь просвечивался,
тут прямо на опушке синий куст вырос. Как синька - и ветки, и листики. Сам
видел: мне Клава Мышкина из девятого "Б" веточку принесла. Утром мы с
ботаничкой туда побежали, да зря. Ночью заморозки ударили, и куст погиб.
Да и погиб-то чудно: одна слизь осталась, синяя каша. Я собрал немного в
конверт и вместе с веткой в Тимирязевку послал. Там до сих пор ворожат -
ни ответа, ни привета.
- Может быть, семена какие-нибудь ветер занес? Экзотические, -
усомнился Озеров.
- Я тоже так объяснял, а люди не верят. Очень уж невероятно. Какие
семена, откуда? Земля только оттаивать начала, а тут целый куст вымахал.
Не по дням, а по часам, как в сказке. А сейчас уже другие разговоры пошли.
Будто по ночам какие-то огоньки светятся. Белые-белые, как при сварке. А
какая в лесу сварка? Милиция всю рощу насквозь прочесала - ничего не
нашла.
Озеров еще более заинтересовался и, расставшись с директором,
категорически отказавшимся ему сопутствовать, пошел напрямик к буйно
разросшемуся орешнику. "Белые огоньки, - засмеялся он, - сварка!
Кто-нибудь костер жег, варил, а не сваривал".
На следы этой "сварки" он и наткнулся, выйдя сквозь заросли орешника на
солнечную полянку в белых бусинках ландышей. Трава посредине была примята,
и в лучах позднего солнца вызывающе поблескивали полупустые жестянки и
осколки недопитых бутылок. Развлекавшуюся ночью компанию, видимо, кто-то
или что-то спугнуло.
И вдруг Озеров увидел нечто совсем диковинное: над бело-зеленой
ландышевой полянкой прямо из воздуха показалась рука или что-то похожее на
руку. В пальцах у нее - Озеров не был уверен, что это пальцы, - ярко
сверкнул какой-то предмет, не то осколок зеркала, не то кусочек
полированного металла. Сверкнул, взлетел, вычертив в воздухе двухметровую
радужную параболу, и погас в траве.
Озеров побежал к тому месту, где закончился путь сверкнувшей дуги,
разбросал ногой бутылочные осколки и увидел совсем прозрачный, будто
хрустальный браслет. По форме он напоминал японские браслеты для
гипертоников, но был сплошной, без звеньев и словно пустой внутри. В нем
как бы вспыхивало и затухало отраженное солнце. При этом он был почти
невесомым и теплым, словно еще хранил человеческое тепло. Впрочем, почему
человеческое? Может быть, свое внутреннее, вызываемое какими-то его
собственными физическими свойствами.
Озеров попробовал надеть его на руку; браслет легко растянулся и снова
сжался, плотно обхватив запястье, но кожа даже не почувствовала
прикосновения металла, а может быть, и не металла, а какого-то незнакомого
Озерову пластика. Он поднес его к глазам и... ничего не увидел. Дотронулся
до запястья - браслет был на месте, по-прежнему теплый, выпуклый,
неотличимый на ощупь от тела и прозрачный до