Библиотека в кармане -русские авторы


                

Абрамов Александр Сергей Артём - Ведьмин Столб


СЕРГЕЙ АБРАМОВ
ВЕДЬМИН СТОЛБ
ПРОБА ПЕРА. БЕРНИ ЯНГ
Не было ни Франкенштейна, ни Дракулы, ни порождений Хитчкока.
Но был ужас. Нидзевецкий умер. Мы выжили. Впрочем, начинать надо не с этого.
Лучше перепишу с магнитофонной ленты часть моей беседы с репортером Леймонтского телевидения, так и не появившейся на телеэкранах.
Телеобозреватель. Мы очень заинтересованы в этой беседе, господин Янг. Может быть, разрешите вас называть просто Берни?
Я. Называйте.
Телеобозреватель. Вы считаете это параллельной цивилизацией?
Я. Что значит «параллельной»?
Телеобозреватель. Ну, расположенной по соседству, в другом пространстве.
Я. Не убежден.
Телеобозреватель. Ну, скажем, разумной жизнью.
Я. Не знаю.
Телеобозреватель. Но вы же видели все, как говорится, своими глазами?
Я. Очень точно сказано: не своими глазами я, конечно, видеть не мог. Но, кроме меня, то же самое видели и другие.
Телеобозреватель. Вы же единственный ученыйфизик, побывавший за пределами земного пространства.
Я. Вопервых, я не ученыйфизик, а простой лаборант, а вовторых, я не убежден, что был за пределами земного пространства.
Телеобозреватель. Ну, скажем, видимого и ощущаемого нами пространства.
Я. Допустим.
Телеобозреватель. Так я и хочу представить вас нашим телезрителям. Не будьте таким колючим, Берни.

Вас слушают тысячи заинтересованных.
Я. Никто меня сейчас не слушает, кроме вас. Вы производите телезапись, а потом будете или не будете передавать ее на телеэкраны.
Телеобозреватель. Почему не будем? Будем! Обязательно будем. Не стесняйтесь, Берни.

Рассказывайте все, что вы видели и чувствовали.
Я. Я уже не раз это рассказывал. Зачитайте вашим телезрителям вырезки из леймонтских газет.
Телеобозреватель. Но официальная наука не подтвердила газетных высказываний.
Я. Тем менее у меня оснований опровергать мнение официальной науки.
Телеобозреватель. Значит, вы ничего не расскажете нашим телезрителям?
Я. Оставьте меня в покое.
Телеобозреватель. Вы пожалеете об этом, Берни.
Но я не пожалел об этом, я просто вычеркнул все переписанное с магнитофона… Опять не с того начал.А начинать надо было с бездомного человечка по имени Кит. О нем я тогда не знал, как и никто в городе, кроме полицейского учетчика в леймонтском въездном участке.

Человечка остановил на шоссе полицейский патруль на мотоциклах и предупредил учетчика по радио, чтобы тот задержал бродягу, если он появится в городе. Но Кит до города не дошел.

На шоссе у обочины остались лишь его стоптанные ботинки, которые он снял, чтобы отдохнули усталые ноги. Куда и почему он пошел босиком, так и осталось неизвестным, да и спрятаться было негде.

По обеим сторонам шоссе тянулись огражденные колючей проволокой пастбища, пустынные изза выжженной солнцем травы, да стенды выгоревших и слинявших реклам. Конечно, о бродяге тут же забыли.
Но о нем вспомнили неделю спустя, когда на шоссе возле брошенных и посеревших от пыли ботинок нашли пустой четырехместный «вольво», принадлежавший генеральному прокурору Леймонта Флаймеру, вернее, его разведенной дочери Юлии, уехавшей развлекаться с тремя приятелями – сыновьями леймонтского банкира Плучека, братьямиблизнецами Люсом и Люком и их прихлебателем, прозванным Красавчиком за женственный вид и длинные, как у средневекового пажа, платиновые волнистые волосы.
О пропаже Красавчика, разумеется, никто не жалел, но исчезновение отпрысков влиятельнейших в городе личностей встряхнуло всю полицейскую сеть Леймонта. Были опрошены водители всех проезжавших мимо машин. Многие видели