Библиотека в кармане -русские авторы


                

Абрамов Сергей - Странники


Сергей Абрамов
Странники
ЮНОШЕСКАЯ ФАНТАЗИЯ
1
Приглушенные тона осени...
Да нет, вздор: как же тогда-буйст во красок, бунинское "осенний пестрый
терем"? Лес - желтый, красный, оранжевый, но еще и зеленый и коричневый под
ногами. И рыночные астры и желтые маковки золотых шаров. Это - из ряда
природного. А есть еще ряд урбанистический, по-простому - городской: желтые,
красные, оранжевые, зеленые, коричневые "Жигули" и "Москвичи", цветные квадраты
"классиков" на асфальте, черно-белые, контрастные жезлы милиционеров. Ну и
одежда, конечно: одеваются нынче ярко, толпа пестрая, нарядная.
Все так. А как быть с небом?
Вспомнили Бунина - не грех вспомнить и Александра Сергеевича. "Уж небо
осенью дышало... " Осеннее небо - блеклое, выцветшее под летним солнцем,
выгоревшее, его уж и голубым иной раз не назовешь, а если облака набегут,
затянут - серым-серо...
- Бородин, спишь?
Это ему. Как гром небесный, как возмездие за леность мысли. Последний
учебный год, пережить бы, перемочь...
- Куда там, Алевтина Ивановна, разве заснешь?
Хамский ответ, конечно, но Алевтина простит.
- Дома надо спать, Бородин, а на занятиях слушать педагога.
- Я слушаю, Алевтина Ивановна, я весь - одно большое ухо.
Улыбнулась. Представила Игоря Бородина в виде уха. А однокашникам только
палец покажи...
- Тихо, тихо... Прямо дети... Кончили разговоры, продолжаем урок...
Продолжаем... Итак, на чем мы остановились? Ах, да: приглушенные тона
осени. Окна в классе чистые, отдраенные перед началом учебного года, за одну
сентябрьскую неделю не запылились, а видно-то сквозь них лишь небо, тусклое, как
стиранные-перестиранные джинсы с заплатами облаков. Каково сказано? Сравнение в
духе конца двадцатого века, броское и убедительное, а также лаконичное.
- Ну ладно, - опять Алевтина, неймется ей, - до звонка - пять минут, я вас
отпускаю. Только тихо!..
Экое благородство! Хоть пять минут, да наши.
- Бородин, останься.
Не вышел номер.
- Надо ли, Алевтина Ивановна?
- Ну ты и нахал, Бородин! Если я говорю, значит, надо.
- Хозяин - барин, - это уж по привычке, чтобы его слово последним было. А
так-то зря к Алевтине цеплялся, безвредная она и историю неплохо ведет,
интересно...
- Что с тобой, Игорь?
- А что со мной, Алевтина Ивановна?
- Ты в последнее время стал каким-то рассеянным, остраненным.
Красивое слово - "остраненный". А ведь если вдуматься - ничего хорошего.
Остраненный - со странностями, сдвинутый по фазе, псих ненормальный. Спасибо,
Алевтина Ивановна.
- Спасибо, Алевтина Ивановна.
- За что?
- Да нет, это я так.
- Что случилось, Игорь? Ты здесь - и тебя нет. На других уроках так же?
- Вам жаловались?
- Пока нет.
- Уже приятно.
- Десятый класс, Игорь, выпускной год. Ты идешь на медаль...
Иду на "вы" Кто кого: я - медаль, или она - меня?
- Не волнуйтесь, Алевтина Ивановна, я постараюсь не подвести родную школу,
альма-матер, так сказать, куда мы ребятишками с пеналами и книжками...
- Ну что ты за человек, Бородин?
Что за человек? Да так себе, серединка наполовинку, ученый мальчик с
пальчик ста восьмидесяти сантиметров от полу.
- Обыкновенный человек, Алевтина Ивановна. Да вы не беспокойтесь, не надо,
ничего со мной не случилось, просто сообразил, для чего мне голова дана.
- А раньше не знал?
- Раньше я ею ел. А теперь еще и думать начал.
- Лучше поздно... И о чем думаешь, если не секрет?
- Обо всем, Алевтина Ивановна, мало ли о чем. Как надумаю - сообщу.
- Ну иди, Бородин, думай...
Вот и поговорили. Алевтина огорчена: не