Библиотека в кармане -русские авторы

         

Амнуэль Песах - Высшая Мера


П.АМНУЭЛЬ
ВЫСШАЯ МЕРА
АТАКА
Он достал меня, когда будильник прозвонил восемь. Я уже проснулся, но
хотелось немного поваляться, прежде чем встать, выглянуть в окно,
обнаружить на улице серую мглистую и ватную муть начавшейся осени, наскоро
умыться, а потом, включив телевизор, завтракать и глядеть на пассы Алана
Чумака.
Будильник зазвенел, и стальной обруч, охватив голову, сжался, ломая
кости черепа.
Я попытался раздвинуть обруч обычными приемами самовнушения, и когда
боль стала совсем нестерпимой, понял, что попался. Я вообразил, что голова
моя обратилась в булавочную головку, рисинку, математическую точку. Боль
чуть уменьшилась, будто кто-то слегка сдвинул ручку реостата.
Вчера, глядя на меня странным взглядом, в котором читались сразу и
ненависть, и симпатия, он сумел-таки, наверное, внушить односторонний
контакт - я ведь и не отбивался, мысли были заняты другим. Он сидел в
последнем ряду, держал руки на спинке впереди стоявшего стула и смотрел на
меня, будто стрелял.
Я медленно опустил ноги на пол, встал - боль плескалась в голове, как
ртуть в чаше, тяжело и серо, и я донес чашу до ванной, наклонился, чтобы
вылить жидкость, но чаша была глубокой, и ничего не получилось. Тогда я
представил, что боль - всадник на дикой лошади, скачущей по полю прямо в
ров. Но всадник натянул поводья, и лошадь круто взмыла в воздух, отчего я
едва не свалился в ванну и оставил попытки справиться самостоятельно. Я
позволил ему войти, это было глупо, но я уже позволил ему это вчера, и
теперь не оставалось ничего другого, кроме как отыскать его. Иначе от боли
не избавиться, да и только ли от боли? Что он еще надумает? И зачем?
Вчера он впервые явился на наш сбор, назвался Патриотом, хотя
председатель наш, Илья Денисович, настойчиво и трижды просил его
представиться. Патриот произнес речь. Господи! Родина пропадает, - ну, это
и без него ясно. Спасти ее может лишь союз крестьянина и мыслителя. Но
крестьянин сам по себе ничто, а мыслители вывелись. Точнее, в битве
думающих русские мыслители потерпели поражение еще в двадцатые годы, когда
позволили чужой и чуждой мысли угнездиться в общественном сознании. С тех
пор нация чахнет. Лишь сейчас может и должно наступить возрождение, потому
что русский дух имеет, наконец, счастливую возможность объединиться, чтобы
выразить себя. Я не сразу понял, что он имел в виду: объединение
экстрасенсов по национальному признаку! Создать у нас филиал общества
"Память".
Меня идея взбесила. В нашем кругу никогда и никто не выделял никого
по национальности. Русское биополе, и биополе еврейское - бред! Я
попытался мысленно объяснить это Патриоту и потерпел поражение. Я видел -
многие пытались. Никакого эффекта. Он продолжал говорить и думать, и
договорился (додумался!) до того, что инородцы (в нашем клубе их больше
половины) не могут быть полноценными носителями биополей. Они стремятся к
дешевому успеху - Джуна, например, Чумак или тот же Кашпировский. Они
губят движение.
Когда Патриот сел, я кожей чувствовал жжение, так все были
взволнованы. Я встал. Сказал, что именно национализм - гибель для нашего
движения. Впервые мы, люди с особыми свойствами психики, можем
встречаться, и нам нельзя размежевываться! Можно представить, что
произойдет, если начать разбираться, чем биополе русского отличается от
биополя казаха или чеченца ("А надо!" - воскликнул Патриот). Тогда-то и
встретились наши взгляды.
Домой я вернулся удрученный, спал плохо, и утром внушение Патриота
достало меня.
На р





Содержание раздела