Библиотека в кармане -русские авторы


Беляева Лилия - Игра В Дурочку


ИГРА В "ДУРОЧКУ"
Лилия БЕЛЯЕВА
Анонс
Согласившись помочь своей подруге Марине получить наследство, оставленное родственницей, которая умерла в доме для престарелых работников искусств, молодая журналистка Таня Игнатова попадает в зловещий водоворот событий. И дело даже не в разворованных наследных драгоценностях.

Вскрылись дела похуже. И теперь Таню мучает мысль: есть какая - то связь между исчезнувшими бриллиантами, смертью Марининого мужа и вереницей гибели именитых стариков в доме престарелых? Что это - случайность или жуткий спектакль, разыгранный коварным режиссером?
Что может толкнуть молодую девушку-женщину на дикий, абсурдный поступок - изувечить прическу, которая ей идет? Только экстремальное, безвыходное положение. И отчасти - дурь.
Я дожевала бутерброд с сыром, допила чай, глянула в окно, где сияло чистотой и невинностью бирюзовое майское небо, почикала ножницами без последствий для воздуха, вздохнула и резанула... К моим ногам бесшумно слетела длинная светлая прядь, а на моем лбу, прикрывая его до бровей, появилась дурацкая челка.

Теперь было поздно жалеть, сокрушаться, ругать себя «идиоткой». Следовало забрать все оставшиеся пряди в пучок на затылке под синюю бархатку с резинкой внутри, чтоб в целости сохранить Наташин фасон, который сто лет назад называли «конский хвост».
Далее следовало вдеть в уши позолоченные сережки с голубыми камешками, неинтересные, безвкусные, надо признать, и позолоченной цепочкой украсить шею. «Воркутинские» же кофта с юбкой турецкого происхождения тоже гляделись отнюдь не изделиями от Версаче... Особенно убогонька была серая плиссированная юбчонка из искусственного шелка со стеклянным блеском.
Михаил, как ему и было велено, сидел на кухне, допивал кофе и считал мою затею по меньшей мере необдуманной. У двери в прихожую уже стояла его командировочная сумища, где основное место занимали фотопринадлежности, включая три фотоаппарата и фоторужье.
- Вхожу на подиум! Музыка! Гляди! - позвала я и встала посреди комнаты, скромно развесив руки по бокам, смущенно исподлобья глядючи...
- Мать честная! - воскликнул он то ли в восхищении, то ли в досаде. - Во что себя превратила! Глухая провинция! И не жалко волос-то?
- Не-а, - отозвалась застенчивым шепотом. - Немножко.
- Ох, Татьяна, Татьяна... И куда лезешь на свою голову! Больно самоуверенная! Да и не женское это дело...
- Ага! - подтвердила с охотой. - Женщине пристало прозябать лишь на задворках жизни. Даже если она выбрала себе лихую профессию журналиста... И ты, Михаил, выходит, туда же!

А я-то надеялась, что без предрассудков...
Он поднял обе руки, сдаваясь. При его росте этого делать не следовало - чуть не разбил люстру:
- Подсекла! Вогнала в краску!
Ткнул в меня пальцем:
- В последний раз спрашиваю: ты хоть понимаешь, что лезешь на рожон? Что там целых два трупа... Нехорошо пахнут.

Убийство вообще пахнет скверно! Ты тоже, между нами, не из каррарского мрамора...
- Не каркай! И не считай себя первооткрывателем. Я же тебе и сказала, что убийством шибко пахнет в этом Доме ветеранов от искусства. Но если я уже и волосы изуродовала - значит, ходу мне назад нет. Лучше скажи - очень я похожа на воркутинку Наташу?

Ты же профессионал, у тебя глаз - алмаз...
Михаил, будучи человеком добросовестным и отзывчивым, взял в руку раскрытый паспорт моей сводной сестры, вгляделся в фото, перевел взгляд на меня, признал:
- Похожа. Надо же... сводные сестры, а словно двойняшки!
- Отцу надо сказать спасибо. Должно быть, много страсти вкладывал не толь





    




Книжный магазин